9 мая
Вставало солнце. Земля парила.
И в поле выходил старик.
Рука дрожала, слеза катилась,
Оставив след как кисти штрих.
Рука дрожала, прикасаясь к праху:
Здесь умер дед, отец и мать.
Старик потёр тускнеющую бляху,
Что боль с годами стала забывать.
Она свежа. В слезе блестящей,
Что каплей падает росы.
Мы были рожью эпохи уходящей,
По коей ходят современные сыны.
Они не ведают цены победы
И может, в этом плюс свой есть:
Не погибали их отцы и деды
За Родину, за мать, за честь!
Не слышали они шагов тяжёлых,
Что приносили в сёла весть.
Они звучат как стон безмолвных:
«… и сыну твоему могила есть»!
Стоял старик. Рука дрожала
На Божий Свет явился человек.
И солнце радостно блистало
У смоченных слезою век .
Нет, не жалел о том что было,
За это ОН и воевал.
Чтоб солнце чистое палило,
Рисуя жёлтый свой овал!
За детский смех и радость мамы,
За небо, звёзды - молодым.
За счастье в мирных телеграммах,
Чтоб каждый был любим…
Упал старик. Рука вздрогнула.
Здесь мать его , отец и дед…
Последнею молитвою моргнула:
Спаси их Боже, от этих бед!
И в поле выходил старик.
Рука дрожала, слеза катилась,
Оставив след как кисти штрих.
Рука дрожала, прикасаясь к праху:
Здесь умер дед, отец и мать.
Старик потёр тускнеющую бляху,
Что боль с годами стала забывать.
Она свежа. В слезе блестящей,
Что каплей падает росы.
Мы были рожью эпохи уходящей,
По коей ходят современные сыны.
Они не ведают цены победы
И может, в этом плюс свой есть:
Не погибали их отцы и деды
За Родину, за мать, за честь!
Не слышали они шагов тяжёлых,
Что приносили в сёла весть.
Они звучат как стон безмолвных:
«… и сыну твоему могила есть»!
Стоял старик. Рука дрожала
На Божий Свет явился человек.
И солнце радостно блистало
У смоченных слезою век .
Нет, не жалел о том что было,
За это ОН и воевал.
Чтоб солнце чистое палило,
Рисуя жёлтый свой овал!
За детский смех и радость мамы,
За небо, звёзды - молодым.
За счастье в мирных телеграммах,
Чтоб каждый был любим…
Упал старик. Рука вздрогнула.
Здесь мать его , отец и дед…
Последнею молитвою моргнула:
Спаси их Боже, от этих бед!